Современная девушка с розовыми волосами примеряет шляпу прабабушки. В таких ходили в конце 19 века. Короткая стрижка добавляет нотку бунтарской элегантности.
               Красотка кокетливо улыбается, глядя сквозь вуаль, а на руке держит котенка. Это символ нежности и любви.  С облаков спускается большая гроздь винограда – символ довольства, достатка. В левом нижнем углу к старинной крепости причаливает военный испанский галеон. Любим путешествия.  Картина как бы призывает посмотреть на себя в интерьере обновленной квартиры

Несомненно, что искусство портрета может иметь повествовательное, описательное, символическое, духовное или философское содержание.
Этот портрет представляет образ юной девушки с оттенком символического идеализма. Севшие на лицо огромные бабочки, одно из крыльев которых седлано из кружев, шокируют своим откровенным синим цветом и внезапным контрастом с нежным девичьим лицом.
Реалистическая техника написания картины идет вразрез с сюжетом, но она одновременно и завораживает, и заставляет задуматься. Устойчивый и одновременно тонкий баланс композиции говорит о стремлении к внутреннему покою.
Картина как бы приглашает любителей искусства исследовать уникальное сочетание стиля, реализма и идеализации в своих личных пространствах.

В этой работе удалось передать атмосферу погружения в счастливое внутреннее созерцание.
Она навеяна мотивами греческого искусства, здесь может промелькнуть ваза, капитель, профиль. Картина становится живым пространством света и цвета.

О сходстве и различии.
Есть странная особенность в повторяемости: при долгом рассматривании незаметные сперва различия увеличиваются. Чем сильнее внешнее сходство, тем тоньше и многообразнее  становятся различия.
 Привычное становится загадочным, а воображение превращается в источник бесконечного вдохновения.
Образы удивляют, заставляют задуматься и открывают двери глубины человеческой психики.

В абстрактных работах образ рождается из остатков реальных воспоминаний, он уже есть где-то там, в глубине, сидит в памяти и гудит.
Наверное, это что-то давно забытое. Забытое всплывает вперемешку с консервативными правилами, воспитанными учителями, а поперек этих правил просачивается чувство недовольства и правилами и собой.
Недовольство правилами – стимул к обновлению и формированию нового. В этой работе мне слышалось звучание хорала., что – то торжественное и к небу направленное.

Энергичные росчерки напоминают автограф, но в этой работе можно увидеть и другое, если захотеть.
Мне кажется она наименее умничающей, она порывиста, и непосредственна, и восторженна, здесь можно было просто поиграть фактурами и формами, пусть совсем неожиданными. Дать волю фантазии. Поэтому и зрителю не стоит стараться прочитать что–то иное.

Перебирая мои холсты, я обнаружил, что работ в холодных тонах почти нет.
Тогда я считал, что, приступая к работе, надо ограничить свой поиск, ставить перед собой конкретные цели. Колористическую гамму я составил на палитре загодя, а сюжет менялся по мере того, как работа двигалась к завершению. Что – то прибавлялось, а что – то исчезало.

От реального образа остался контур девушки, сидящей в одной их четырех ячеек. Она сидит на коленях, сложившись подобно креветке и глядит прямо пред собой на невидимый нами объект. Остальные ячейки памяти свободны. Тишина. Время замерло.

Если вы будете пытаться разглядеть здесь именно красный корсет, то вы его не найдете.
Название дано по аналогии, до конца понятной только мне, поэтому название проходит через эту работу как бы по касательной. Когда задумывался этот сюжет, я хотел достичь мажорности в цветении желтого и красного цветов. Это было несложно, надо было «взвесить» количество этих цветов на тайных весах вкуса и целесообразности, которое есть у большинства художников, занимающихся абстрактным искусством. Сложность была в их прочном и тугом  композиционном переплетении и натяжении. Может быть, как в корсете, - там тоже требуется тугое натяжение.

На всем протяжении работы с меняющимся изображением я исследую процесс его трансформации. Изменения подобны череде смены декораций, как это бывает в театре. И здесь также неcколько раз менялся цвет, приходили и уходили персонажи, добавлялся орнамент. Я не уверен, что эта работа не подвергнется изменениям еще раз.

Кажется, здесь мне удалось найти название, объясняющее и уточняющее события, которые происходят на холсте.

Когда глядишь на старую стену с облетевшей штукатуркой, невольно отправляешься во времени в то прошлое, которое всегда более богато ферментами и витаминами, чем настоящее.

Вот люди, их тени, вот их голоса, их невнятные слова - здесь зафиксировано все и даже больше, Если последовать за фантазией автора, то прошлое, незримо запечатанное в старых стенах, хранит тени тех, кто хотел жить лучше нас и не смог. Или смог и жил, но все, что осталось от него все равно лишь дактилоскопия на Стене.

Художник может играть фрагментами воображаемой жизни или просто следить за временем, которое запечатано на поверхности.

У Павла Федотова есть картина «Завтрак аристократа». Аристократ прячет кусок черного хлеба, поскольку есть черный хлеб в хорошем обществе не принято, это пошло, это кич, предосудительно. Но аристократ любит черный хлеб, он - его тайное желание.

Оказывается, от высокого стиля и нетленных образов тоже можно устать. Хочется другого. Тогда появляется что –то гламурное, слегка пошлое, розово-голубое. Таковы «Манекены»: вот плавает бассейне манекен, вот ссорятся глазастые манекены.